Зависть, если вдуматься, это патология души в чем-то подобная самоубийству. Самоубийца просто вычеркивает себя из наличия в бытии, не желая что-либо перенести или с чем-то смириться. Завистник тлеет в том же состоянии, оставаясь внешне живым и здоровым.

Зависть - какая-то особенно нечистая, едкая страсть. Она не "хуже", скажем, блуда, но бьет как-то особенно жестоко по самому сокровенному и сбрасывает с пьедестала, на котором мы с таким трудом утвердились. Зависть это такой внутренний "неприкасаемый запас" гордости. А гордость, гордыня, как говорят св. подвижники, - мать всех грехов. Наверное, поэтому заповедь о зависти заключает все Десятословие.

Заповеди, данные Господом Моисею на горе Синай, устанавливают этические нормы отношения к Богу и к человеку. Эти твердые правила жизни и еще не вполне добровольная клетка, в которую однако человек должен был добровольно поместить себя ради собственного блага и блага других. Этот закон хождения под Богом был непреложным, пока не исполнился в Другом - во Христе; "закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою" (Гал. 3, 24), - "Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога... И уже не я живу, но живет во мне Христос" (Гал. 2,19-20).

В конечном счете, все десять заповедей Божиих, как по мере сил мы пытались выразить сквозной темой, заключаются и раскрываются двумя "Возлюби": ""возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим; и ближнего твоего, как самого себя": иной большей сих заповедей нет" (Лк. 10,27; Мк. 12,31).