Сватовство и венчание

В Таинстве Брака жених и невеста, соединенные любовью и взаимным согласием, получают благодать Божию, освящающую их союз, благодать на воспитание будущих детей. Семья - это малая церковь, основа общества. Поэтому так важно подойти к ее созданию со всей ответственностью, молясь, чтобы Господь послал православного жениха или невесту-христианку.

Прежде, чем дать согласие на брак, жениху и невесте хорошо бы уточнить свои взгляды насчет образа жизни, отношения к установлениям Церкви, насчет воспитания детей, насчет воздержания от супружеской жизни в пост. Очень важно, чтобы у супругов были общие взгляды на развлечения, на контрацепцию, в конце концов - потому что могут и среди православных быть очень драматичные моменты, если малоцерковные муж или жена, воспитанные миром, в какой-то критической ситуации начнут, скажем, настаивать даже на аборте - то есть на убийстве детей. Бывает, человек на словах говорит: я верующий, православный, а на деле не принимает большинство требований Церкви.

Так что обговаривать заранее все эти моменты не только допустимо, но и необходимо, потому что иной раз взгляды на жизнь, религиозные убеждения являются причиной размолвок, раздоров в семьях и даже разводов. И с этим нельзя не считаться. Да, в Писании сказано, что неверующая жена освящается верующим мужем и наоборот. Но сейчас надо учитывать то, что мы женимся или выходим замуж, уже будучи крещеными. И если одна половина верит, то и другая должна с этим считаться, то есть задолго до того, как стать мужем и женой, как стать одною плотью, они должны решить этот вопрос, посоветоваться с батюшкой.

Нередко бывает так, что до свадьбы произносятся одни слова, а потом эти слова забываются - и встречаешься со страшной, тяжелой реальностью - начинаются размолвки, ссоры, неприязнь. Наступает воскресный день: одна половина начинает собираться в храм Божий, а другая начинает препятствовать. Или наступает пост - все было относительно мирно, пока муж постился, а жена - нет, например, но появляются дети, и на этой почве возникают ссоры: ты, дескать, постишься, это дело твое личное, но ребенку поститься я не разрешаю! Могут быть препятствия и в целом христианскому воспитанию младенца, которое заключается не только в ограничении принятия пищи.

Не случайно в древности, прежде, чем найти жениха, родители невесты смотрели - из какой семьи человек, изучали все его генеалогическое древо - не было ли в роду пьяниц, психически больных людей, людей с всевозможными отклонениями. То есть это вопрос очень и очень важный - поскольку фундамент воспитания будущего ребенка закладывается задолго до его появления на свет...

Конечно, необходимо, чтобы молодые люди, объяснившись, поставили в известность своих родителей, чтобы получить благословение на семейную жизнь, обсудить различные вопросы: где они будут жить, на какие средства.

Допустимо ли обсуждать вопросы, чем будет жить семья? Правомерно ли настроение "Господь все равно прокормит" или муж обязан думать, как будет кормить семью?.. Да, Господь, конечно, сказал: "Без Меня не можете творить ничесоже". Конечно, мы должны все свое упование возлагать на Бога. Но это совершенно не значит, что мы не должны думать о завтрашнем дне, размышлять - живое всегда думает о живом. Но, прежде чем приступить к осуществлению своих планов, надо обратиться к Богу с молитвой, с просьбой, чтоб Господь, если Ему это будет угодно и полезно нам, помог этому осуществиться.

Является ли бедность жениха или невесты, или их обоих, препятствием к браку? Тут нужен подход с молитвой и разумением. Разумеется, негоже из-за нехватки средств отказываться от семейного счастья. Но в этом вопросе должно быть единодушие супругов: если они согласны терпеть лишения, довольствоваться малым - Бог им в помощь. Но если через какое-то время супруг (жена, например), не выдержав испытаний бедностью, будет устраивать сцены другому, попрекать, что тот "загубил его жизнь" - такой брак вряд ли будет благодатным. Потому так важно выяснить общность взглядов жениха и невесты по многим вопросам.

Допустимы ли ранние браки? Как правило, они непрочны. Лучше было бы, если б родители, прежде, чем дать свое благословение, предложили юным испытать свои чувства. Ведь очень часто молодожены живут плотским влечением, принимая его за любовь. Прежде был очень хороший обычай - сватовства, обручения, объявления женихом и невестой. Некоторые и сейчас придерживаются этих мудрых традиций, чтобы испытать свою любовь на прочность, лучше узнать друг друга, ближе познакомиться с родителями жениха и невесты. Очень хорошо жениху и невесте отправиться вместе в паломническую поездку, побыть некоторое время в монастыре как паломникам или трудникам, спросить совета у духовно опытных людей. Как правило, в таких поездках более ярко проявляются характеры избранников, проявляются их недостатки. И будет возможность поразмыслить обоим, готовы ли они нести крест семейных трудов именно с этим человеком, готовы ли вообще понести сейчас такую тяжесть.

Как быть, если невеста обнаруживает в избраннике серьезные недостатки - например, узнает, что он пьяница или наркоман? Надо ли сразу порвать с женихом или попытаться его образумить? В таких трудных ситуациях надо целиком полагаться на совет духовника, к которому обратиться совершенно необходимо, моля Господа, чтобы Тот открыл ему Свою волю, способна ли одна половина понести тяжесть спасения любимого человека от тяжкой страсти.

А что касается благословения родительского на брак, то его брать просто необходимо. Более того, жених по традиции должен просить руки девушки у ее родителей. Ибо мы знаем из Священного Писания, что когда родители благословляли своих чад, то их благословение распространялось и на их потомство.

Бывают и ситуации, когда родители еще пребывают в язычестве и никак не соглашаются на брак своего сына или дочери с христианином, хотят более выгодную в материальном смысле партию для чада. Нужно понимать, что людей соединяют не какие-то материальные блага, а любовь друг к другу. Когда родители против союза православных людей, им надо попытаться объяснить свои чувства и намерения, обратиться к Богу с просьбой, с молитвой, чтобы Господь вразумил их, расположил их сердца, помог соединиться этим людям...

Возьмите, например, государя Николая Александровича Романова и его будущую супругу Александру Феодоровну - ведь родители были против их брака. Тем не менее любовь двух молодых, чистых людей преодолела все трудности - и они стали супругами. И не помешали здесь разные вероисповедания, потому что Александра Феодоровна приняла Православную веру...

Что должно предшествовать - венчание регистрации брака или же наоборот? Чисто формально, отношения должны быть узаконены юридически - регистрация брака происходит вначале. Затем - Таинство Венчания, благословленное Богом. Перед венчанием необходимо молодым пройти таинство Исповеди, может быть, даже накануне венчания причаститься Тела и Крови Христовых. Почему лучше это сделать накануне? Потому что сейчас многие праздники связаны с застольем, с употреблением вина, с песнопениями. Ты соединился с Богом, в тебя вошел Христос - и чтобы такими мирскими действиями не впасть в грех, лучше причаститься накануне венчания. Хотя в древности причащались в день Венчания - служилась Литургия, во время которой жених и невеста причащались, затем следовало Венчание. Но тогда было другое отношение к таинству, которое не заканчивалось увеселениями. И трапеза было органичным продолжением Литургии.

Надо ли "играть" свадьбу? К сожалению, очень много свадебных обычаев идет от языческих времен. Например, оплакивание невесты. В свое время это было частью народной жизни, в некоторых местах обычай сохранился и с этим приходится считаться. Но иногда это приобретает уродливые формы: девичники, например, превращаются в нетрезвые посиделки, где подруги "пропивают" невесту, а "мальчишники" - в "пропивание" жениха, прощание с холостой жизнью. Как к этому относиться? Конечно, у всякого народа существуют свои обычаи - выкупать невесту, невесту похищать - но в основном это дань язычеству. Иногда это сопровождается всевозможными языческими действами.

Что допустимо на православной свадьбе? Поскольку это большой праздник, радость, то допускается и употребление вина в меру, не упиваясь, конечно. Не в вине грех, а в том, как мы относимся к нему: вино веселит человека - сказано в Писании в одном месте, а в другом, что "в вине есть блуд" - это в том случае, если переходим грань дозволенного... Могут быть и танцы - но не бесчинные пляски, а добрые, лиричные танцы, в пределах разумного. Так же и пение. Ведь Господу не чужды были и наши радости - и сейчас они не чужды нам. Если бы это было запрещено Богом, Господь никогда бы не пришел в Кану Галилейскую на брак и никогда бы не претворил воду в вино.

Когда у одного старца спросили, можно ли танцевать, тот ответил: можно, но так, чтоб потом не стыдно было перед иконами молиться.

Это надо знать: когда не совершаются венчания. Венчания не должны совершаться накануне среды, пятницы (то есть во вторник и четверг), накануне воскресения (в субботу), накануне двунадесятых праздников, на протяжении всех четырех постов (Великого, Петровского, Успенского и Рождественского), в течение святок - с Рождества Христова по Крещение - с 7 до 20 января, на Светлой Пасхальной седмице, в день и накануне дня Усекновения главы Иоанна Предтечи (11 сентября) и Воздвижения Креста Господня (27 сентября). Также не должны совершаться венчания на масленице - ибо уже идет настрой на Великий пост.

Кое-где существует обычай, что родители невесты, мать в частности, не присутствуют на венчании - якобы они должны оставаться дома и ждать молодых. Но подготовкой к приему гостей в этот момент могут заняться и родственники или может позаботиться кто-то другой. Мать же должна быть при венчании - кто может быть ближе в этот момент к своему ребенку, чем мать, кто засвидетельствует так свою любовь?

Родители должны быть в храме вместе с детьми в самый важный момент их жизни. Ведь существует такая православная традиция, что после Таинства Венчания родители, подъехав чуть пораньше, встречают молодых при входе в дом с хлебом-солью, с иконами, и благословляют их этими иконами: жениха - иконой Спасителя, невесту - иконой Божией Матери, когда они уже стали супругами, когда Бог благословил их супружество, их семью. В храме благословляют иконами и в доме. Можно, чтобы при этом были и родители со стороны жениха, и со стороны невесты. Эти иконы молодая пара должна хранить всю свою жизнь - они должны находиться в переднем углу дома. Хорошо, если этими иконами они в дальнейшем благословят на семейную жизнь своих будущих детей - то есть икона станет семейной, родовой. Счастливы семьи, где на брак благословляют "бабушкиными" иконами...

Из книги протоиерея Андрея Устюжанина "Как вести себя верующему"

Канонические препятствия к браку

Условия заключения брака, установленные гражданским законодательством и церковными канонами, имеют значительные различия, поэтому не всякий гражданский союз, зарегистрированный в загсе, может быть освящен в Таинстве Брака.

• Церковью не допускаются четвертый и пятый браки.
• Церковь не благословляет брак, если один из брачащихся (или оба) объявляет себя убежденным атеистом, пришедшим в храм лишь по настоянию супруга или родителей.
• Нельзя венчаться некрещеным.
• Нельзя венчать брак, если один из новобрачных фактически состоит в браке с другим лицом.
• Запрещается брак между кровными родственниками вплоть до четвертой степени родства (т.е. с троюродным братом или сестрой).
• Древняя благочестивая традиция запрещает браки между крестными родителями и крестниками, а также между двумя воспреемниками одного ребёнка. Строго говоря, канонических препятствий к этому нет, однако в настоящее время разрешение на такой брак может быть получено только у правящего архиерея.
• Безусловно, не венчается брак, если хотя бы один из супругов исповедует нехристианскую религию (мусульманство, иудаизм, буддизм, язычество, индуизм...). Для венчания с католиком или протестантом в случае согласия на воспитание детей в православном духе также требуется разрешение архиерея.
• Нельзя венчаться тем, кто ранее дал монашеские обеты или принял рукоположение в священный сан.
• Если у жениха и невесты большая разница в возрасте, требуется специальное разрешение высшего церковного начальства - архиерея. То же самое нужно, если возраст невесты или жениха выходит за установленные рамки.

В наши дни Церковь не производит дознания о совершеннолетии, психическом и физическом здоровье жениха и невесты, добровольности их вступления в брак, так как эти условия обязательны для регистрации гражданского союза.

Разумеется, скрыть от представителей государственных органов те или иные препятствия к браку достаточно легко. Но невозможно обмануть Всеведущего Бога, поэтому главным препятствием для совершения незаконного брака должна стать совесть брачащихся.

Отсутствие родительского благословения на венчание является весьма прискорбным фактом, однако в случае совершеннолетия жениха и невесты оно не может воспрепятствовать венчанию. Кроме того, часто родители-атеисты противятся именно церковному браку, и в таком случае родительское благословение может быть заменено священническим, лучше всего - духовника хотя бы одного из супругов.

Источник: Православная энциклопедия "Азбука веры" http://azbyka.ru/ 

О расторжении церковного Брака

Право признания церковного Брака несуществующим и разрешения вступить в новый церковный Брак принадлежит только архиерею. На основании представляемого Свидетельства ЗАГС'а о разводе, епархиальный архиерей снимает прежнее благословение и дает разрешение на вступление в новый церковный Брак, если, конечно, к этому нет канонических препятствий. Епархиальное управление не производит никакого дознания о мотивах развода.

О монашестве. Игумен Иларион (Алфеев).

Есть нечто существенно общее между браком и монашеством. Это не два противоположные пути, но два пути, которые во многом близки один другому.

Человек как индивидуум - существо не вполне полноценное, он реализуется как личность лишь в общении с другим. И в браке восполнение недостающего происходит через обретение второй "половины", второго "я", через обретение "другого".

В монашестве этим "другим" является Сам Бог. Тайна монашеской жизни заключается в том, что принявший монашество целиком ориентирует свою жизнь на Бога. Человек сознательно и добровольно отказывается не только от брака, но и от многого другого, доступного обычным людям, чтобы максимально сосредоточиться на Боге и посвятить Ему всю свою жизнь, все свои помыслы и дела. И в этом смысле монашество близко к браку.

Не случайно многие Отцы Церкви сравнивали монашескую жизнь с жизнью супружеской и говорили об устремлении души человеческой к Богу в тех же выражениях, в которых говорили о супружеской жизни.

Показательно, что одним из основных текстов, использовавшихся в аскетической литературе, посвященной монашеству, была библейская Книга Песни Песней Соломона, которая, говоря о любви между мужчиной и женщиной, касается таких глубин человеческого естества, что в равной степени применима и к той любви, которая существует между душой человеческой и Богом. Душа христианина - невеста Христова, и именно в этом плане в монашестве реализуется тот "брачный потенциал", который есть у каждого человека.

Все то, что недостает человеку, индивидууму, чтобы стать личностью, персоной, чтобы осознать свое персональное бытие в единении и общении с другим, в монашестве обретается через общение с Богом. Это первое.

Второе. Человек не должен принимать монашество только на том основании, что он не сумел вступить в брак. Нередко молодые люди, особенно выпускники духовных семинарий, оказываются перед дилеммой: они созрели для священнослужения, получили духовное образование, готовы начать самостоятельную взрослую жизнь, но по тем или иным обстоятельствам не сумели "решить семейный вопрос", найти себе спутницу жизни. И случается, что архиерей начинает давить на такого человека: раз ты не женат, значит, принимай монашество и рукополагайся. Это, конечно, совершенно недопустимо, потому что как для брака, так и для монашества человек должен созреть, и любая спешка, а тем более давление, здесь неуместны и недопустимы.

Монашество можно принимать лишь в одном случае - если человек чувствует к этому горячее призвание. Монашеское призвание не может быть минутным порывом: оно должно вызревать в человеке на протяжении долгого времени, становиться все более явным, все более сильным. Если же человек не уверен в своем призвании, колеблется, то принимать монашество нельзя. В беседе о браке я говорил примерно о том же: нельзя вступать в брак, пока сохраняется сомнение, что именно этот человек - тот, с которым ты готов разделить всю свою жизнь, ради которого готов пожертвовать своей жизнью. Аналогичный подход должен быть в отношении принятия монашеского пострига.

Третье. Монашество имеет разные внешние формы. Есть монахи, живущие в монастырях, есть живущие в миру. Есть монахи, выполняющие церковное послушание, например, преподающие в духовных школах, есть монахи, которые занимаются благотворительностью или социальным служением, заботятся о бедных. Есть монахи - священнослужители на приходах. Одним словом, внешняя картина монашеской жизни может быть самой разной. Но внутренняя суть от этого не меняется. А она заключается, как мне кажется, в двух вещах - в одиночестве и в непрестанном предстоянии Богу. Поэтому человек, который не чувствует призвания к одиночеству, к тому, чтобы всю свою жизнь без остатка отдать Богу, не должен становиться монахом.

Случается, что молодые люди принимают монашество, ориентируясь на те или иные возможности, которые, как они полагают, можно будет получить, приняв постриг.

Огромную и трагическую ошибку допускают люди, которые принимают постриг ради церковной карьеры. В современной практике Православной Церкви архиереем может стать только монашествующий. Это приводит к тому, что люди с карьерными устремлениями принимают монашество, чтобы достичь церковных высот. Но высот этих достигают очень немногие, потому что монахов много, а епископов мало. И нередко такие люди уже в зрелом возрасте оказываются перед ситуацией, когда понимают, что их желание недостижимо, что они "выпали из обоймы" или так и не вошли в ту "обойму", которая поставляет кадры для архиерейского служения. И наступает страшнейший кризис. Человек понимает, что он погубил свою жизнь, лишившись многого ради иллюзии. Подобные ситуации должны быть исключены.

Монашество можно принимать только в том случае, если человек целиком ориентирован на Бога, готов отдать Богу свою жизнь, идти тесными вратами.

Монашество - это максимальное выражение того "тесного" пути, о котором говорит Господь (Мф. 7:13; Лк. 13:24). Это путь достижения внутренних высот, путь внутренних обретений - при внешних потерях. Принятие же пострига ради каких-то внешних целей извращает самую суть монашества.

Недопустимо принимать монашество и по послушанию. К сожалению, довольно часто случается, что человек на каком-то этапе своей жизни не может решить, принимать ли ему монашество или вступить в брак. Не имея достаточных внутренних сил для самостоятельного решения, он говорит себе: "Пойду к духовнику (вариант: поеду к такому-то старцу), и что он мне скажет, на то и будет воля Божия". Такой подход порочен. Все ответственные решения человек должен принимать сам. И нести за них полную ответственность.

Конечно, нет никакой гарантии, что ошибки не произойдет. Многие люди ошибались в выборе своего жизненного пути. Но человек, который сам допустил ошибку, сам же может ее исправить, пусть даже это и дорого ему обойдется. Если же ошибка допущена кем-то другим и человек понимает, что его судьба не состоялась, потому что когда-то, по неразумию, опрометчиво он вверил решение своей судьбы другому, то такую ошибку исправить уже некому.

В беседе о браке я говорил, что есть два вида брака - брак как таинство и брак как сожительство. То же самое можно сказать и о монашестве: оно может быть таинством, а может им не быть. Монашество, которое является таинством, преображает всю жизнь человека, изменяет ее коренным, радикальным образом.

Кстати говоря, существует совершенно неправильная традиция, унаследованная от того времени, когда наша Церковь находилась под сильным влиянием западной схоластики, - проводить границу между таинствами и обрядами и относить брак к разряду таинств, а монашеский постриг - к разряду церковных церемоний, лишенных таинственного характера.

Монашеский постриг - такое же таинство, как и другие таинства Церкви, потому что содержит в себе все признаки таинства. Человек, принимающий монашество, получает другое имя, подобно тому как это происходит в Крещении. Он облачается в новую одежду. Как и в таинстве Крещения, по вере Церкви, человеку прощаются грехи, в том числе и те, что являются каноническим препятствиям для принятия священного сана. И даже в самом чинопоследовании монашеского пострига оно названо таинством, когда постригающий говорит постригаемому: "Ты приступил к этому великому таинству". Но монашество только тогда осуществляется как таинство, когда принимается по призванию, дабы стать путем внутреннего совершенствования, путем восхождения человека по той "лествице" обретения добродетелей и борьбы со страстями, которую так прекрасно изобразил в своей классической книге святой Иоанн Синайский.

В каком случае можно говорить, что монашество не состоялось как таинство, что принятие пострига оказалось неудачей или ошибкой? В том случае, когда человек принял постриг либо против воли, по послушанию другому лицу, либо в слишком раннем возрасте по собственному неразумию, либо под влиянием настроения или энтузиазма, которые потом прошли. Такой человек, уже будучи монахом, понимает, что он совершил ошибку, что для монашеской жизни он совершенно не предназначен. Из этой ситуации есть три исхода.

При первом исходе человеку удается себя переломить: он говорит себе, что, коль скоро стал монахом, коль скоро Бог привел его к этому образу жизни, нужно сделать все, чтобы монашество стало действительно таинством единения с Богом. И человек старается с помощью Божией настроить свою жизнь на нужный аскетический лад. Это лучший вариант, но, к сожалению, такой исход достаточно редок.

Чаще встречаются второй и третий варианты. Второй вариант: человек остается в монашестве, дабы не нарушить монашеские обеты, но при этом не испытывает ни радости, ни вдохновения от того, что он монах, а просто "тянет лямку", кляня свою судьбу. Третий вариант: монах покидает монастырь, "расстригается", как говорят в просторечии, становится мирянином.

Трудно сказать, что лучше. С одной стороны, монашеские обеты даются человеком раз и навсегда, и, согласно каноническим правилам Церкви, даже тот монах, который сложил с себя иноческое одеяние и вступил в брак, продолжает оставаться монахом, но монахом падшим, живущим во грехе. И за редчайшими исключениями бывшие монахи, вступая в брак, не получают церковного благословения на брачную жизнь и не могут быть обвенчаны в храме. Такова традиция Православной Церкви. В этом смысле монашеские обеты налагают на человека большие обязательства, чем брачные обеты: Церковь может признать развод, но никакого "расстрижения" церковные каноны не признают. И если в брак можно вступить дважды, то монашеские обеты дважды дать нельзя.

В течение первых двух лет моей монашеской жизни я жил в монастыре, в котором едва ли не каждый второй монах отказывался от обетов и уходил из монастыря. Некоторые из ушедших женились. Как правило, такие браки были неудачными и вскоре распадались. Помню случай, когда человек бросил монашество через два дня после пострига, что свидетельствовало о его полной внутренней неготовности к монашеской жизни. Вспоминаю и другой случай: молодой человек поступил в монастырь на огромном энтузиазме, искренне хотел отречься от мира, вести святой образ жизни, но по натуре был общительным, светским, а в монастыре не нашел той духовной пищи, того духовного руководства, которое могло бы не только удержать его на стезе монашеской жизни, но и сделать эту жизнь духовно наполненной. В результате он начал терять трезвение, контроль над собой, стал ходить в город, связался с женщинами, начал играть в рок-группе (в прошлом он был музыкантом). Дальше - алкоголь, наркотики. В результате он ушел из монастыря, женился, развелся и, не дожив до сорока лет, умер от передозировки наркотиков. Этот и другие подобные случаи укрепили во мне убеждение, что решение о монашеском постриге может быть принято только по очень трезвом и серьезном размышлении, только после того, как человек глубоко укрепился в своем желании жить монашеской жизнью, убедился, что это его призвание, только после долгого искуса.

Мне часто приходится общаться с молодыми людьми, которые стоят на распутье. Некоторые из них говорят: "Я подумываю о монашестве, но у меня есть сомнения, колебания". Я этим людям обычно отвечаю, что до тех пор, пока у них сохраняется хотя бы тень сомнения, хотя бы даже слабое колебание, монашество принимать не следует. Советую им не спешить, подождать хотя бы года три, а затем проверить, не ослабло ли это желание, не охладело ли оно, и если оно сохранилось, то решаться на принятие монашества. Ошибка может иметь роковые последствия, так как, дав монашеские обеты, а затем поняв, что монашество ему не по силам, человек редко бывает способен вернуться к нормальной жизни. Он остается на всю оставшуюся жизнь духовно травмированным, нравственно искалеченным.

Как и в браке, в монашестве существует своя динамика, и монах может развиваться либо в положительном, либо в отрицательном направлении. В монашестве человек не стоит на месте: он либо идет по пути к Богу, мало-помалу накапливая духовный потенциал, либо постепенно растрачивает тот небольшой первоначальный запас, который есть у всякого человека, принимающего монашество. И в этом смысле, конечно, очень важно, чтобы человек с самого начала правильно себя настроил.

Как и в браке, в монашестве возможна первоначальная эйфория и последующее разочарование. Бывает, что, приняв постриг, человек в первые дни или месяцы живет словно на небе, он счастлив, ему кажется, что сбылась его мечта, что монашеская жизнь - именно то, к чему он стремился. Но потом наступает отрезвление. Человек начинает видеть, что в монашеской жизни есть свои трудности и искушения, к которым он оказывается не готов. Очень важно суметь пережить этот критический момент. Если в браке супруги могут вдвоем преодолеть критические ситуации, то в монашестве человек оставлен наедине с собой. Конечно, он не один, если пребывает в Боге, но поддержки от людей монаху часто не хватает. Нередко ему недостает правильного духовного руководства, особенно в наше время, когда опытных духовников мало.

В советское время в Русской Православной Церкви было всего 18 монастырей, но даже тогда жаловались на нехватку опытных духовных руководителей. Сегодня число монастырей перевалило за 500, но духовно опытных наставников от этого не прибавилось. Ведь духовные руководители должны вырастать десятилетиями, и чтобы они выросли, должна существовать прочная монашеская традиция. Сами духовники должны быть учениками опытных наставников.

Сила монашества заключается именно в преемстве духовного руководства, которое, как и апостольское преемство, идет от первохристианских времен: духовный опыт передается от учителя к ученику, а потом ученик сам становится учителем и передает опыт своим ученикам.

В истории христианской святости немало примеров, когда монашеский опыт передавался от учителя к ученику. Преподобный Симеон Новый Богослов был учеником преподобного Симеона Благоговейного. Получив от учителя глубокие знания в области аскетической и мистической жизни, он записал их и передал своим ученикам. Никита Стифат, написавший житие Симеона Нового Богослова, был его ближайшим учеником. И у самого Никиты Стифата, естественно, были ученики. Непрерывная цепь преемства духовного опыта продолжается от древних времен до наших дней. И даже в советское время в Русской Православной Церкви эта цепь не прервалась, хотя и была ослаблена: духовно опытные руководители, старцы, были в те годы большой редкостью, но они все же существовали.

А что происходит сейчас? Открывается небольшой монастырь, епископ направляет туда двадцатитрехлетнего игумена, тот берет с собой нескольких двадцатилетних послушников, и они начинают друг друга воспитывать. Нет никакой гарантии, что юноша, назначенный настоятелем только потому, что надо было, получив в церковное распоряжение монастырское здание, кого-то туда срочно поселить, станет действительно хорошим наставником для этой молодежи, которая приходит, может быть, с большим энтузиазмом, с огнем, но при недостатке духовного руководства может разочароваться и оказаться на ложном пути.

Мне кажется, что, так же как и принятие священства, принятие монашества должно происходить в зрелом возрасте. В древних монастырях не постригали не только пятнадцати-, семнадцатилетних, но даже и двадцатилетних. К постригу готовились очень долго. Прежде чем поступить в монастырь, человек долго размышлял. Никто не настаивал, чтобы он шел в монастырь, как сейчас это делают некоторые духовники, подталкивая молодежь к принятию монашества. Поступив в монастырь, человек долго находился в статусе послушника, и если разочаровывался, мог спокойно уйти, чтобы начать полноценную жизнь в миру. И только если человек, проведя много лет в монастыре, понимал, что это его путь, его постригали.

Таким образом, постриг был не началом его монашеского пути, а неким итогом долголетнего искуса: постриг подтверждал, что человек призван к монашеству, что его желание стать монахом не было скороспелым, поспешным, что это было его собственное желание, а не желание другого лица, пытавшегося принудить его к монашеству.

Если же монашество принято по призванию, оно может стать для человека источником раскрытия его внутреннего потенциала, дать ему те возможности, которые не дает жизнь в миру. Монах по определению свободен от многих уз, которыми связывает жизнь человека мирского. У монаха есть возможность сосредоточиться на самом главном, и если он ориентирует свою жизнь на это главное, - на то, что является "единым на потребу", то есть на Самого Бога, - его приобретения могут быть очень велики. Прежде всего, он может познать на собственном опыте, что значит та близость души человеческой к Богу, о которой святые Отцы писали в толкованиях на Книгу Песни Песней.

Он может познать Бога или, как говорил отец Софроний, цитируя слова апостола Иоанна Богослова, "увидеть Бога как Он есть". Он может приобрести многие духовные навыки и достичь святости. Конечно, путь к святости открыт для каждого человека вне зависимости от того, монах он, священник или мирянин, живет в монастыре или в миру. Но монашество может создать для человека особые условия, при которых он встречает меньше препятствий, чем люди мирские. На пути монахов лежат другие препятствия - те искушения, которые не знакомы людям, живущим в миру. Это особая борьба, особый подвиг. Но, повторяю, возможность раскрыть свой внутренний потенциал, посвятить всю свою жизнь Богу предоставляется тем монахам, которые приняли постриг по призванию.

Монашество, как я уже сказал, - это наиболее радикальное выражение того хождения "узкими вратами", к которому Господь призывает всех христиан. В древней Церкви монашество складывалось постепенно. Были группы аскетов, подвижников, которые давали обет безбрачия; некоторые из них уходили в пустыни, другие оставались жить в городах.

Главной своей целью они ставили духовную работу над собой - то, что в Ветхом Завете называлось "хождением перед Богом", когда вся жизнь человека была ориентирована на Бога, когда всякое дело, всякое слово было посвящено Богу.

В Сирийской Церкви в IV веке эти подвижники назывались "сынами Завета" или "дочерьми Завета": они давали обет безбрачия, чтобы посвятить себя служению Богу и Церкви.

В Каппадокии в тот же период монашеское движение развивалось быстрыми темпами, создавались общины аскетов. Важную роль в формировании каппадокийского монашества сыграл святитель Василий Великий. От него до нас дошло несколько сборников нравственных правил. Принято считать, что это монашеские правила, однако слово "монах" в них не употребляется. Дело в том, что Василий Великий писал свои правила не только для монахов, но для всех аскетически настроенных христиан - всех тех, кто хотел строить свою жизнь по Евангелию. Ведь по сути монашество - не что иное как евангельскай образ жизни, стремление к исполнению тех же самых заповедей, которые даны живущим в миру.

Не случайно святой Иоанн Лествичник говорил: "Свет монахам - ангелы, а свет для людей - монашеское житие". И не случайно в византийскую эпоху и на Руси монашескую жизнь воспринимали как некий эталон, и жизнь общества была в значительной степени ориентирована на аскетические монашеские правила.

Таким образом, нет никакого противоречия не только между монашеством и браком, но и между монашеством и жизнью в миру. Святой Исаак Сирин говорит, что "мир" есть совокупность страстей. И монах уходит от такого "мира" - не от мира как творения Божия, но от падшего, греховного мира, погрязшего в пороках. Уходит не из ненависти к миру, не из гнушения миром, но потому, что вне мира он может накопить в себе тот духовный потенциал, который потом реализует в служении людям.

Преподобный Силуан Афонский говорил: многие обвиняют монахов, что они даром едят хлеб, но молитва, которую они возносят за людей, ценнее многого из того, что люди совершают в миру для пользы ближних.

Преподобный Серафим Саровский говорил: "Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся". Уходя в пустыню на пять, десять, двадцать, тридцать лет, отшельники приобретали "дух мирен", тот внутренний мир, которого так не хватает живущим в миру. Но потом они возвращались к людям, чтобы поделиться этим миром с ними. И, действительно, тысячи людей спасались вокруг таких подвижников.

Конечно, было множество подвижников, которые ушли из мира и не вернулись в мир, которые умерли в неизвестности, но это не значит, что их подвиг был тщетным, потому что молитвы, которые они возносили за ближних, многим помогли. Достигнув святости, они стали ходатаями и заступниками за тысячи людей, которые были спасены их молитвами.

Принимая постриг, монах дает три основных обета: нестяжания, целомудрия и послушания.

Нестяжание можно понимать по-разному. Речь может идти о полной добровольной нищете, когда человек отказывается от всех земных благ, от всякой собственности. Но в большинстве случаев речь идет о том, что монах, обладая теми или иными материальными благами, относится ко всему, что имеет, так, будто это взято взаймы. Монах и к жизни должен относиться так, будто она дана ему взаймы. В "Лествице" и других памятниках аскетической литературы говорится о добродетели странничества, когда человек понимает, что не имеет здесь, на земле, "пребывающего града, но грядущего взыскует", потому что его духовная родина - Небесный Иерусалим. И именно к нему устремлен духовный взор монаха.

Обет целомудрия не сводится только к безбрачию. "Целомудрие" - славянское слово, которое несет в себе очень глубокий смысл. Оно говорит о том, что человек должен "целостно мудрствовать", то есть во всех своих поступках и помыслах руководствоваться "мудростью, сходящей свыше", которая есть Сам Христос.

И, наконец, послушание. Этот монашеский обет может быть исполнен по-разному: монах в монастыре находится в послушании у своего игумена, монах, служащий на приходе, - у своего епископа. Но каковы бы ни были внешние обстоятельства жизни монаха, он всегда должен помнить, что его жизнь уже не принадлежит ему, она отдана Богу, Церкви и людям. И монах только тогда оправдывает свое призвание, когда его жизнь приносит плоды и по отношению к Богу, и по отношению к Церкви, и по отношению к людям.

Монах приносит пользу в отношении Бога, если постоянно работает над собой и, духовно преуспевая, восходит "от силы в силу". Он приносит пользу Церкви, либо если совмещает свою монашескую жизнь со служением Церкви в сане священника, либо если, не будучи священником, занимается какой-то другой церковной деятельностью, например, благотворительностью, преподаванием. Монах приносит пользу людям, если либо передает им тот духовный опыт, который накопил в себе, либо накапливает в себе этот опыт, чтобы потом поделиться им с людьми, либо просто молится за людей.

В конечном итоге, послушание - это вслушивание в волю Божию, стремление человека максимально приблизить свою волю к воле Божией. И монах - это тот, кто добровольно отрекается от своей воли, передавая всю свою жизнь в руки Божии.

Монах должен стремиться достичь столь полного слияния своей воли с волей Божией, чтобы уподобиться Иисусу Христу, Который в Гефсимании взывал к Своему Отцу: "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты" (Мф. 26:39). В этих словах проявилась, с одной стороны, Его человеческая воля и естественный для всякого человека страх перед страданиями, а с другой, - полная преданность воле Божией и всецелая готовность вверить Свою жизнь Богу.

Хотел бы в заключение сказать о том, что монашество, в отличие от брака, является уделом избранных - избранных не в том смысле, что они лучше других, но в том смысле, что они чувствуют призвание и вкус к одиночеству. Если у человека нет потребности в пребывании в одиночестве, если ему скучно наедине с собой и с Богом, если ему постоянно требуется что-то внешнее для заполнения, если он не любит молитву, не способен раствориться в молитвенной стихии, углубиться в нее, приблизиться через молитву к Богу, - в таком случае он не должен принимать монашество.